Идеальное убийство (2025)

1968-й. Полдень пахнет солью и душистым тёртом виноградом: Крым раскалён, и каждый лист плавится на глазах. В санатории «Голубая волна» за завтраком подают мороженое и столовое вино, в море купаются те, чьи подписи решают, каким будет следующий год у всей страны. Сегодня им дозволено расслабиться: никто не подслушивает, тени от зонтов рисуют решётки на телах, а катер уже ждёт у причала. На борт поднимаются семеро. Управделом ЦК тянется за фляжкой, жена его поправляет косынку, молодой сотрудник несёт кружку для шампанского без донышка, московские влюблённые улыбаются сквозь зубы, известный писатель уже шутит про «белую акулу» вместо «белой акулы». В бухте их ждёт песок, который можно просеять через пальцы, и корзина с закусками, завёрнутыми в пионовые салфетки. Вино откупорено, тост звучит, но смех обрывается раньше, чем допит первый бокал. Спина управдела выгибается дугой, жена падает рядом, писатель выбрасывает вперёд руки, как будто хочет задохнуться собственным произведением. Кто-то успевает выкрикнуть «не ешьте!», но слово тонет в рвоте и волнах.

Один за другим их укладывают в тень носилок, но в тени остывает только тело женщины в синем купальнике. Пульс не возвращают, дыхание не ловят, песок прилипает к щеке будто приговор. Остальные выживают, но дрожат так, что катер ходит ходуном. Яд найдут позже, в вине, в воде, в маринаде или в солёной стружке ветра, никто не возьмёт на себя смелость сказать. Симферопольское КГБ высылает эшелон из двух майоров и капитана: дипломы Дзержинки висят рядом с пистолетами, взгляды как шторки на глазах. Местным подчиняют Савченко, капитан сельского участка, в шинели которого пыль года три не смывалась. Его ставят в строй «для вида», потому что инструкция требует «местного знатока». Майоры допрашивают пансионат, как будто виноват сам пансионат: кто резал хлеб, кто наливал, кто причаливал. Савченко молча курит «Казбек», слушает, как дышит море, и замечает, что писатель при каждом вопросе трёт перстень с гравировкой, будто стирает дату. Он видит, как уборщица складывает салфетки тем же узлом, каким завязывала шнурок на корзине, и слышит, как сердце управдела забилось быстрее ещё до первого глотка.